«Три половины»

Сегодня день моего рождения. Мне исполнилось двадцать четыре года. Через год закончится первая четверть тех ста лет, которые все так стремятся прожить. Надеюсь, моей жизни это будет уже половина, дольше я просто не смогу прожить в этой проклятой вселенной. Вряд ли кто-то из близких сможет поверить, что в день своего рождения я буду растворяться в одиночестве и дурмане от выпитого алкоголя, загнанный самим собой в угол собственной комнаты. Хотя, какие, к черту, близкие. Я бесконечно одинок. Всю жизнь я доказывал всем и каждому, что это свобода, а не одиночество… кого я хотел обмануть. Даже я сам так и не смог поверить собственному вранью, как ни старался. У меня нет любящих и любимых родственников, нет друзей, подруг, хороших знакомых. Наверное, даже собака бросила бы меня, оставив наедине с собственным эгоизмом. Потому что всю жизнь я только плевал на чужие чувства, извлекая лишь выгоду для одного себя. Я никого не ценил, и только себя считал центром мира. Почти никого, но от них я хотел слишком многого, и, в конце концов, потерял еще больше.

Я помню, как незаметно Она пришла в мою жизнь, случилось это чуть менее года назад. Ничего экстраординарного, никаких влюбленностей с первого взгляда и вспыхивающего пламени чувств. Ничего такого. Она просто пришла работать в организацию, где работал я. Потом мы просто случайно познакомились, а потом просто ходили до метро пешком. Слишком много этих самых «просто», чтобы все стало так сложно. Поначалу это действительно было просто и ненавязчиво, но с каждым днем наши невинные прогулки от работы до метро становились для меня одним из событий, ради которых хотелось жить. Она была одной из тех, кто пошлет самого крутого начальника на хрен, неоднократно упомянет в разговоре его мать, если ей что-то не понравится, и уйдет, громко хлопнув дверью. Её нельзя было назвать «плохой девочкой»; наоборот, она была очень хорошей, но настолько же хорошо она знала себе цену. Её было сложно чем-то удивить - редко получалось найти то, чего еще не было в её насыщенном мире. И с каждой нашей прогулкой после работы она все сильнее пробуждала интерес к себе, и все более пронизывающей болью наполнялось мое сердце, когда мы с ней расставались. Потом мы стали якобы по-дружески ходить с ней в кино, театры и просто гулять по Москве. Я был бесконечно счастлив, когда она была рядом, но так же бесконечно страдал от того, как духовно был ей далек. Я чувствовал себя жалким мышонком, который не может запрыгнуть на стол с находящейся на нем тарелкой, полной аппетитного сыра.

Равнодушие - самый жестокий по отношению к другим людям порок, который только может развить в себе человек. Это даже страшнее, чем когда тебя используют - во втором случае ты знаешь, что есть вещи, хотя бы на малость сближающие тебя с другим человеком. Я старался сдерживать в душе свои чувства, и изображать обычного коллегу по работе, в то время как на самом деле сильно страдал. Казалось, ради нее я был готов на все - умереть, убить, и самое малое, что я мог сделать - бросить работу, чтобы не отягощать наш роман словом «служебный».

Я надеялся, что она это понимала. И месяц за месяцем я страдал по ней, я не мог без неё, хотя бы несколько минут в день я должен был её видеть. А она лишь мило махала мне ручкой на прощание, и казалось, что её длинные ногти, покрытые красным, словно кровь, лаком, на расстоянии разрывают мне сердце. И день за днем все продолжалось так, и никак иначе - никаких взлетов и падений, никаких всплесков и затиший наших с ней чувств. Пока не настал один летний вечер, который я никогда не смогу и не захочу стереть из своей памяти.

Её поцелуй. Резкий, пронзительный, и настолько страстный, будто все это время, что мы были с ней рядом, она накапливала свои чувства, чтобы потом выплеснуть их мне через этот поцелуй. Казалось, что весь мир вокруг меня исчез, и остались только я и она. Я не мог поверить в происходящее. Все это слишком нелепо. Слишком быстро, слишком эмоционально, слишком непредсказуемо. Еще секунду назад она была девочкой, лишенной всяческих ко мне чувств и симпатий, а сейчас я чувствую невероятно сладкое прикосновение ее губ, после которого даже сахар будет горчить. Мы взялись за руки, и пошли вперед, и эти шаги вперед были первыми шагами моей новой жизни; той, в которой я безумно люблю двух женщин.

Кажется, со стороны это похоже на не очень удачную шутку. Только что я рассказывал, как бесконечно сильно страдаю по девушке, а теперь выясняется, что у меня уже есть любимый человек. Да, это действительно так. Я любил их обеих. Я любил каждую из них всем своим сердцем, и эти три половинки наших жизней соединялись для меня в одно целое. Это не поддается никаким законам и никаким объяснениям, никаким нормам морали. Это похоже на бред сумасшедшего или на сказки очередного Дон Жуана, бросающегося громкими словами, который не знает, что такое на самом деле Любовь. Но это совсем не так. Это, действительно, правда. До этого у меня было множество мимолетных романов, и я знаю, что женщины на самом деле чувствуют всё. Каждое изменение настроения, каждое изменение взгляда. Они замечают даже миллисекунду внимания, которую им перестает дарить мужчина. Но ни одна из моих бесподобных принцесс не догадывалась о существовании второй. Когда у тебя есть «Феррари», и появляется «Ламборгини», «Феррари» от этого не становится хуже. Никогда не прощу себе это сравнение. Но, черт возьми… я любил каждую из них настолько сильно, настолько искренне, насколько многие не могут любить даже одну женщину. Я отдавался им обеим без остатка, я жил для них и ради них. У меня практически не было других людей, для общения с которыми нужно было бы выделять свободное время. Кроме них мне не нужен был никто, ни один другой человек не имел для меня никакой ценности, и лишь эти два человечка приносили счастье в мой маленький замкнутый мир. Я жил в этом мире, не ставя целей и непреодолимых высот, которые должен достигнуть в жизни. И знаете, я действительно был счастлив. Потому что от жизни мне не нужно было ничего другого, лишь бы они любили меня, а я любил их. Я находился в непрекращающемся состоянии опьянения любовью. Когда я находился рядом с каждой из возлюбленных, мои вены готовы были разорваться - так сильно сердце пускало по ним кровь. Я понимал, что они - счастье, которого нет больше ни у кого. Что вся моя жизнь вместе с ними - один бесконечный момент экстаза, который был лучше любых фантазий. Который закончился, когда мне стало двадцать четыре.

Я пригласил их обеих к себе домой, где они впервые увидели друг друга. Я признался им во всем, я рассказал свою историю любви с самого начала, во всех деталях и со всеми подробностями. Это была исповедь перед ними за тот не поддающийся прощению грех, который приводит в ад. Я уже здесь, в аду. Я остался один, с валяющимся на полу галстуком, и полупустой бутылкой виски в руках. Я до сих пор чувствую в своей комнате запах их парфюма… Я подарил им по одинаковому флакону на восьмое марта, чтобы аромат их объятий не отличался так сильно, как отличаются запахи разных людей. Этот запах никогда меня не покинет, потому что это уже часть меня. Он будет сопровождать меня, словно призрак закончившейся жизни.

Я знаю, что они уже никогда не придут. Больше никогда я не увижу их радостные улыбки и не прикоснусь к их мягкой коже. Я больше никогда не смогу быть счастливым, потому что в моей жалкой бесцельной жизни больше нет Её и Её.

/ 26 декабря 2008.